Книга Котова: «Похищение Прозерпины». У греков Персей и Пирифой зазря ее воровали. Тут — ловчее: деспот хулиганов не догнал. «Мастерица волшебных превращений» нашла убежище: схема — царство мертвых, но игры — суеверия живых. Искусство превращений — основа эстетики и стратегии; пластика правил и культурного имиджа шахмат — первый закон. Варианты — ... Далее
«Парадигмы сознания» можно бы представить как органы человека. «Полная программа» — «индивидуация», построение психического организма. Общая для народа лестница культурных мифов, взлётом к индивидуальному и сосулькой — на сообщество тел. «Личность шахмат», слепленная годами, эпохами, обрамляет мифологического героя. Летопись прошлого, живая графика игры. Шахматы облизываются на ленточку «эсперанто»: в символическом, мистико-рациональном ... Далее
Почти столь же распространено зеркало: воображения, мышления, сознания. Внешняя действительность в глубине внутренней. Космос — гигантский Нарцисс, любующийся отражением себя на воде человеческого сознания. Зеркало противоречиво: воспроизводит и удерживает образы. Использовалось при вызывании духов: оживляя картины и стирая расстояния. То пустое (как го), то населенное (шахматы), оно обладает женским свойством «лунности», ... Далее
Корни: «в небе» — протоигра, архетип (духовный прообраз); «земле» — питательная среда массового сознания и элитное стремление к смыслу. Листок цветка — мышление, лепесток — душевное постижение. Стебель (сквозь годы) — стержневая преемственность (от Греко до Крамника). Питающая ткань в листьях — хлорофилл, поглощающий продукты (социального) выделения (С02) и воду ... Далее
Миф заполнен не едино умом — но чувством, ощущением... Буквальность — недостаток его, низведение до плоскости. От бытового анекдота про дворника Василия отличают: неочевидность и неподвластность. Противоток психически несомненному — граница вымысла: там, где благодать свободного выбора. И всё же, настоящий миф, балансируя на жёрдочке, правдив до деталей. Таковы шахматы, их ... Далее
В клубе немецких коммунистов Зорге и познакомился с Яном Карловичем Берзином, руководителем советской разведки. Здесь Верзин имел возможность увидеть Рихарда Зорге во всем блеске его ораторского таланта. Зорге уверенно вышел на трибуну, окинул притихший зал спокойным взглядом и заговорил. Говорил негромко, но в голосе был металл. Неотразимая логика фактов — ... Далее